СТАЛКЕР

Многие из ребят, приходящих заниматься со мной прикладным рукопашным боем, сталкиваются с необычной формой обучения: нет еженедельных повторов материала, много физической и психологической нагрузки, много нестандартных тренировок, таких как бои на льду, в грязи, в полной темноте и обязательно один против нескольких, боль, ушибы, ссадины, растяжения. Стресс, иногда шок. И постоянное напоминание о том, что надо думать не о драке, а о том, что будет после нее.

Одним словом, тренировки не для всех. Потому как проще заниматься спортом или красивыми единоборствами, чем пахать в зале аки лошади в поле под неблагозвучным названием «прикладной рукопашный бой». Зачем оно надо и куда его прикладывать?

Вопрос конечно интересный. Возможно виной ему наша изменившаяся жизнь: компьютеры, Интернет, всевозможные развлечения в виде кинозалов, развлекательных комплексов и многое другое. С одной стороны все стало намного легче и проще: проще найти друзей по переписке в Интернете чем влиться в разношерстную компанию сверстников, проще познакомиться с девушкой в чате, чем долго думать с каким вопросом подойти к ней на улице, и еще много этих проще. С другой стороны, наверное, многие ребята, которые добились в жизни определенного успеха и общаются в среде своих не менее успешных коллег и друзей стали забывать, как все это начиналось и что не все поднялись снизу вверх, кто-то остался там – за бортом.

В середине девяностых у нас не возникало вопроса, зачем идти тренироваться и к кому идти. У каждого из нас, рукопашников, за спиной была улица. Мы на ней выросли. Поздние прогулки с девчонкой в Чертаново. Контры с гопниками в Дегунино. Выживание в драке на Москворецком и многое другое. Приходилось стоять за себя и близких по нескольку раз в месяц. Поэтому тренировались с остервенением. Знали, что от этого зависит, сможешь ли пережить еще один гоп-стоп. Не пырнут ли ножом. Успеешь ли уклониться от ствола.

Мы никогда не нападали первыми. Пытались жить в Прави, по правде то есть. Пытались зарабатывать спортом, соревнованиями, боями. И пытались донести эти деньги до дома, ведь надо было что-то есть, надо было платить за институт, одеваться и хоть как-то отдыхать.

И мы были благодарны офицерам, еще молодым ребятам, которые тренировали нас, пацанов. Мы не задавали вопросов зачем? Потому что знали, что если чему-то учат, то это что-то надо. Потому что может пригодиться в жизни. Поняли что в уличной драке не бывает благородства голливудского блокбастера: если пожалеешь и не добьешь, то этот м№%?к поднимется и ударит исподтишка, со спины; если напали двое, то нельзя надолго вязнуть на одном, второй обязательно свалит тебя, нельзя стоять столбом если размахивают ножом перед твоим лицом и еще много чего нельзя.

Позднее стали тренировать сами. Также жестко. Давали непомерные физ.нагрузки и загружали психику. Учили ВЫЖИВАТЬ в драке. И результаты появились сразу же.

Никогда не забуду тот день, когда мне позвонил отец одной из девчонок, которую я тренировал. Он долго твердил слова благодарности, а я не понимал за что. Потом, когда он успокоился, то рассказал мне, что его дочку пытались изнасиловать. Она поздно возвращалась домой от подруги, когда услышала, как ее окликнули. Оглянулась и увидела, как к ней из темноты выходит мужик. Здоровый такой, под метр девяносто ростом и весом больше сотни. Она испугалась, когда он предложил ей пойти с ним. Потом он схватил ее за руку. Дальше она действовала на рефлексах: удар в колено и одновременно в глаза, потом ногой в пах и коленом в голову. Добивала руками… Спустя пару дней отец с дочерью приехали на тренировку. У нее огромный синяк на колене и разбитые (об зубы) костяшки рук, у него счастливое лицо. И огромная бутылка коньяка в руках…

Потом эти сюжеты стали сливаться воедино: одна девочка, милый ребенок – мамина дочка, и двое таджиков. Лето. Вечер. Чонгарский бульвар. Знакомые ребята из местного отделения милиции потом долго смеялись, рассказывая о том, как она отделала таджиков: у одного сломаны ключица и нижняя челюсть, у другого сломана рука и раздроблена плюсна. И рожи синие как баклажан. А ведь могло быть по-другому, не приведи ее мама на тренировки восемь месяцев назад.

Двое ребят-студентов и трое гопников с пивом днем возле магазина на Милашенкова. Секунд десять. И все. Студенты идут домой радостной походкой. Гопники лежат с разбитыми рожами. Чистый нокаут.

Продолжать можно бесконечно. И не важно помнят ли эти ребята и девчонки меня или нет. Главное они живы и, благодаря им, живы многие другие, которым они помогли. Просто ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ помогли. Теперь они взрослые, у многих из них семьи. С кем-то мы по-прежнему общаемся. Кто-то потерялся в реке времени. И все они ЖИВЫ. Потому что знают цену своей жизни. Они сполна ее оплатили. Потом, синяками и матом на тренировках. И ни один из них своей кровью в драке…